Виагра новый состав сколько лет

И вот с этого рубежа начался долгий отход училища на восток. Комбат отдает мне приказ: «Возьми партийный билет и удостоверение командира. Ширина реки в самом узком месте — около двухсот метров.

Мы выходили из окружения последними и когда выбрались из глубокой балки на отмель Дона, по нам вдруг открыли пулемётный огонь с другого берега. Я поплыл в одних трусах и пилотке, за отворотом которой спрятал партийный билет и удостоверение лейтенанта.

С нашего, с восточного, где еще не могло быть немцев. На том берегу из кустов вышел капитан с наганом в руке и взял у меня пилотку с документами. Потому что 28 июля 1942 года вышел приказ № 227, который в народе прозвали «Ни шагу назад!

Говорит: — У меня приказ: кто бы ни переправлялся — расстреливать. » Согласно ему в действующей армии вводились штрафные роты и заградительные отряды — чтобы остановить бегство дезертиров с передовой. Дело в том, что после колоссальных потерь в 1941 году в пехотных училищах отобрали почти все оружие для вновь формируемых дивизий.

Во время битвы под Сталинградом — помощнику начальника оперативного отдела штаба 62-й армии под командованием Василия Чуйкова. » Под Сталинград я попал в составе 2-го Орджоникидзевского военно-пехотного училища, которое было преобразовано в стрелковый курсантский полк и придано 62-й армии.

Тогда разогревали булыжники, по швам ими водишь, чтобы вывести вшивое царство. Немецкие танки вышли на позиции батальона и утюжили окопы, зарывая живьём оборонявшихся там курсантов. Как обычно, с утра появились гитлеровские самолеты. А ближе к выходу — длинные столы, на которых разложены оперативные карты. » Моральный надлом у немцев мы почувствовали после октябрьских боёв.

А чуть севернее шла дорога от Вертячего на Сталинград. Командир дивизии старается сберечь свой личный состав. Но вместо обстрела и бомбёжки принялись разбрасывать листовки. Командиры наших рот и батальонов практически находились в боевых порядках. Даже штаб армии и командный пункт Чуйкова — от 800 метров до полутора километров от передовой. Уже в октябре 1942 года враг был не тот, что прежде.

Потому что появились случаи, когда немцы переправлялись, переодевшись в нашу красноармейскую форму, или маскируясь под беженцев. И капитан этот как раз и командовал заградотрядом, приказав пулеметчику расстреливать любого, кто появится на западном берегу Дона. И вот представьте: в моей пулеметной роте из положенных по штату девяти «Максимов» осталось всего два.

У них задача — захватить небольшие плацдармы на восточном берегу Дона. Но когда он понял, что перед ним свои, то разрешил нам переправиться. Один — для отстрела упражнений, а другой — для разборки и сборки, с охолощенным стволом и затвором. И всего пять боевых винтовок для несения караульной службы. Это был пятый батальон, который мы прозвали в шутку «чернорубашечники». После этого дня даже гитлеровская авиация перестала господствовать в небе. Мы-то были одеты в полушубки, и под ними — как капуста. Мы иной раз даже если и не восхищались стойкостью противника, то как солдаты хорошо понимали их.